Александр Гительсон успешно прошел самоконтроль
Бывший банкир Александр Гительсон, кредиторы которого располагают миллиардами рублей, — один из известных граждан, успешно воспользовавшихся относительно новым инструментом самобанкротства. Вчера он был признан банкротом. Это не избавило Гительсона от большинства долгов и повлекло за собой уголовное и дополнительное обвинение в банкротстве подконтрольных ему банков, но его личный ход в процессе банкротства может частично гарантировать его от дальнейших попыток кредиторов взыскать долги.
Вчера Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области признал банкротом Александра Гиттельсона, который в настоящее время отбывает наказание в колонии общего режима. Он был приговорен к общему наказанию в виде пяти лет и двух месяцев лишения свободы по двум уголовным делам. Махинации правительства в Ленинграде составляют 2 миллиарда рублей, а мошеннические растраты депутата Госдумы Аднана Музикаева привели к долгу в 500 миллионов (спасен в 2008 году).
Гительсон объявил себя банкротом 28 декабря 2015 года. В настоящее время в отношении него ведется исполнительное производство на сумму около 2,3 млрд рублей, в частности, в отношении потерпевших по уголовным делам. Кроме того, согласно требованиям Агентства по страхованию вкладов (АСВ), бывший банкир должен считаться ответственным за долги банка, за который он отвечает перед советом директоров. Соответственно, в мае прошлого года суд уже получил от Гительсона 300 млн рублей в качестве части конкурсной массы ВЕФК-ЮЛ. Также есть дело о долге Инкасбанка, где АСВ требует 5 млрд рублей от Гительсона за выдачу неприемлемых кредитов и знание незаконных сделок с использованием неверного быстрого сообщения. В настоящее время дело приостановлено судом, так как конкурсная масса еще не сформирована и сумма задолженности перед кредиторами банка может быть изменена.
В ходе рассмотрения дела о банкротстве было установлено, что у должника имеется только одна пенсия (11,7 тыс. руб.). При этом должник состоит в браке, и имущество было разделено между супругами в октябре 2012 года. Адвокат должника Евгений Котов приобщил к делу участки недостроенного дома в Ленинградской области, изъятые в рамках уголовного дела, возбужденного в 2009 году, и драгоценности, изъятые в рамках уголовного дела о тайне государственной оценки. Стоимость имущества была значительно ниже рыночной: участок дома был оценен всего в 400 000 рублей, а драгоценности — в 1,1 млн рублей. В результате арбитражный суд не нашел препятствий для признания Александра Гительсона банкротом. Финансовым управляющим был назначен Михаил Вахромеев из «Со „Нау“ Дело», который должен был найти и ликвидировать активы должника. Евгений Котов из «Коммерсанта» прокомментировал решение суда: «Цель банкротства в том, чтобы все кредиторы были погашены вместе». Евгений Котов прокомментировал решение суда.
Старший юрист AB Epam Евгений Гурченко заявил, что арест с банкрота должен быть снят и имущество конкурсной массы включено в конкурсную массу. Старший юрист AB Epam Евгений Гурченко заявил, что арест имущества банкрота не является уголовным преступлением. Однако тот факт, что арест произошел в рамках уголовного дела, может усложнить задачу по формированию банкротства. Исходя из моего профессионального опыта, суды очень неохотно снимают аресты, что может затянуть этот процесс», — говорит Рустам Курмаев, партнер Goltsblat BLP. Евгений Гурченко уточняет, что арест не может быть снят в отношении требований кредиторов, не участвующих в деле о банкротстве.
В любом случае, пропорционально размеру их требований, продажа имущества Гительсона и реализация его кредиторов не освобождает его от ответственности, даже при отсутствии средств на их удовлетворение. Банкротство не освобождает его от вспомогательных обязательств. Не снимается и долг в виде возмещения ущерба потерпевшему по уголовному делу гражданина-банкрота, поскольку он тесно связан с личностью должника. Долг снимается по договору, вытекающему из договора, а не из ущерба», — поясняет Рустам Курмаев.
Однако даже в этих случаях самодостаточность фискального субъекта должника может сыграть в его пользу, отмечает юрист. Если бы он сам не подал заявление о банкротстве, кредитор сделал бы это и выбрал недружественного управляющего, а «презумпция Курмаева» заключается в том, что последний может начать возражать против сделки по выводу активов, а окончательный анализ может выявить признаки фиктивного или преднамеренного банкротства или иных противоправных действий что может привести к уголовной ответственности должника. Теперь уже обанкротившийся должник частично застрахован от него.
Анна Занина, Дмитрий Малаклин, Санкт-Петербург.