Илья Шалаев, эксперт Среднерусского института управления — отраслевого отделения Российского общества народного хозяйства и государственной службы, раскрывает особенности ситуации, в которой совмещаются уголовное судопроизводство и банкротство.
В случаях привлечения к ответственности руководителя должника проще ввести субсидиарную ответственность (цель субсидиарной ответственности — дать кредитору возможность взыскать деньги с лица, управляющего несостоятельной организацией, основным условием применения которой является наличие у кредитора имущества, за которое наступает ответственность). Однако кредиторы могут столкнуться с недостатками этой процедуры. Например, процесс банкротства может затянуться из-за работы следователей. Основной проблемой, касающейся юридического сообщества, является невозможность избавиться от ареста при банкротстве. Ведь иски о виктимизации в уголовных делах в основном удовлетворяются за счет того, что кредиторы продают эти активы в рамках банкротства должника.
Это известный способ «спасти» имущество должника от взыскания. Как правило, к таким схемам прибегают бенефициары и руководители, опасающиеся уголовного преследования. В условиях предстоящего банкротства они таким образом пытаются обезопасить свои активы.
Раскроем позицию Верховного суда. В то же время термин «виртуальный собственник» на уровне Верховного суда впервые появляется в деле №. А56-6326/2018 о банкротстве. В своем решении от 15 ноября 2021 года Финансовая коллегия описала несправедливую форму сокрытия активов. Фактический владелец (заемщик) сохраняет возможность владеть, пользоваться и иметь актив, не опасаясь, что он достанется кредиторам. С должником возникают доверительные отношения. В этом деле судья Верховного суда заявил, что дети — это то, что должник может использовать для того, чтобы стать прекрасным держателем ценных активов. Учитывая возможность такого развития событий, следует отметить, что суд должен помочь специалисту по делам о несостоятельности получить информацию об активах, принадлежащих детям должника, если есть минимальные сомнения в реальности этих активов.
Два года назад Верховный суд высказал еще одну важную позицию по обсуждаемому вопросу, когда рассматривал дело ответственной за ранее созданный банк «Огни Москвы». Последняя подарила роскошную недвижимость своим несовершеннолетним детям. Впоследствии Финансовая коллегия указала: незаконная цель этой сделки, если заключение такого договора уже является основанием для признания ответственной стороной по долгу учреждения (решение Верховного суда от 3021 августа по делу А40-40-47 /2017).
Одним из самых ярких примеров недавнего раскрытия виртуального собственника стала разница в банкротстве одного из бывших законодателей Государственной Думы «n», которая длилась более трех лет. Дело № А40-51881/2020, научившее суд «обрушивать» сделки с появлением аналогий с дорогой недвижимостью и раскрытием офшорных механизмов.
Учитывая практику, уже сложившуюся на уровне Верховного суда, использовать виртуальных собственников с каждым годом становится все сложнее. Предбанкротные сделки по продаже имущества практически всегда являются оспоримыми, и единственный способ обеспечить защиту сделки — доказать рыночность ее условий и добросовестность потенциального покупателя. Использование системы виртуальной собственности становится все менее эффективным. Во-первых, суды расширили перечень сведений, которые могут быть получены в рамках дела о банкротстве родительского родственника или иного связанного лица должника, что усложнило задачу сокрытия активов. Во-вторых, развивается практика признания должника реальным собственником имущества и включения его в конкурсную массу.
Не спасает даже введение в обсуждаемый режим промежуточных связей между продавцом и иллюзорным собственником. При обнаружении незаконной цели легко оспорить цепочку сделок и вернуть ценное имущество в банкротство (как, например, в деле № А40-122615/2019).
В прошлом способ вывода активов использовался через брачные контракты. Он не работает, даже если кредитор сначала не возражал против подписания такого документа между должником и его женой. На это недавно указал Арбитражный суд Московского округа в деле №. Суды в таких случаях продолжают контролировать равнозначность распределения имущества между супругами и цели подписания брачного договора. Он может быть использован только для вывода активов до банкротства. А ознакомление кредиторов с соответствующим брачным договором не имеет правового значения, заявил уголовный суд. Более того, Верховный суд даже разрешил синдикатам оспаривать сделки по продаже имущества, совершенные компаниями, контролируемыми женой должника. Утверждается, что она была совершена по заниженной стоимости (№ A40-214872/2021).
Не спасает дело и довод об истечении срока исковой давности. Заместитель председателя Межрегиональной коллегии адвокатов приводит в пример решение Арбитражного суда Московской области от 4 июля 2026 года. А40-32986/2019, когда в 2001 году была успешно проведена сделка по банкротству физического лица. Суд по уголовным делам изменил акт нижестоящего суда, который признал юридическую сделку недействительной в силу гипотетического характера ее предмета, в применении срока исковой давности было отказано в связи со злоупотреблением правом.
Однако в делах о банкротстве физических лиц продажа актива, известного на момент создания впечатления о реальной сделке, остается более или менее функциональным инструментом. Имущество продается по рыночной цене покупателю с относительным уровнем дохода и не связанному напрямую с должником. Подобные сделки очень сложны для дискомфорта, и успеха можно добиться, только если доказать, что «продавец» будет продолжать пользоваться самим активом. Например, тот факт, что у нового владельца автомобиля нет страховки ОСАГО, может свидетельствовать о том, что продажа машины является виртуальной (в решении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 17 мая 1723 г. № А27-24600/2019).